Я являюсь собственником единственного муниципального жилья, в котором зарегистрирован, а также имею в

Если коротко, вся история с квартирой и земельным участком в ситуации банкротства — это не просто формальность, а вопрос, от которого может зависеть судьба семьи и крыша над головой. Поэтому давайте разберёмся по существу, что к чему.

Начать стоит с квартиры. Первое, что нужно понять — это её статус. Если вы живёте в муниципальном жилье по договору социального найма, то, по сути, квартира вам не принадлежит. Вы не собственник, а наниматель, и «продать» тут нечего. Право соцнайма не является имуществом в смысле ст. 213.25 Закона о банкротстве, а значит, оно просто не может попасть в конкурсную массу. Банкротство до такой квартиры не дотягивается — как бы ни хотелось кредиторам. Это принципиальная позиция, вытекающая из самого смысла закона и норм ЖК РФ.

Совсем другое дело, если квартира приватизирована и это ваше единственное жильё. Тогда включается так называемый исполнительский иммунитет — он закреплён в ст. 446 Гражданского процессуального кодекса РФ. Его суть в том, что на единственное пригодное для проживания помещение нельзя обратить взыскание. Поэтому такая квартира, как правило, в конкурсную массу не попадает (п. 3 ст. 213.25 Закона о банкротстве). Исключения есть — ипотека или случаи, когда жильё явно избыточно, скажем, роскошный особняк, который суд может заменить на более скромный вариант в том же городе. Эти нюансы подробно разбирал Конституционный суд в постановлениях № 15-П от 26.04.2021 и № 28-П от 04.06.2024, и теперь суды обязаны на них опираться.

Теперь о земельном участке. Если он предоставлен вашей семье как мера социальной поддержки — например, многодетным, — то чаще всего он оформлен в общую долевую собственность: у супругов и детей свои доли. Как правило, участок предоставляется бесплатно, и часто там пока нет дома, пригодного для постоянного проживания. Вот тут кроется важная деталь: пока на участке нет жилого дома, иммунитет по ст. 446 ГПК РФ на него не распространяется. Эта норма защищает только жилое помещение и землю под ним, а не «пустой» участок.

Тот факт, что участок был выдан как соцподдержка, безусловно, имеет значение: суды учитывают социальный контекст, особенно если в деле участвуют дети. Но это не «магический щит», который делает землю неприкосновенной. Верховный суд не раз пояснял: в конкурсную массу включается только доля должника, а не весь участок. Остальные доли — супруги и детей — остаются нетронутыми. Позиция закреплена в п. 7 Постановления Пленума ВС № 48 от 25.12.2018 и подтверждена судебной практикой: попытки продать участок целиком ради «удобства торгов» признаются незаконными.

То есть ответ на ключевой вопрос звучит так: весь участок никто забрать не может, реализуется только доля должника. Но — и это важно — свою долю вы действительно можете потерять, если она попадёт в конкурсную массу. Закон (ст. 213.25 и 213.26 Закона о банкротстве) прямо говорит: имущество должника, включая его доли, реализуется для расчёта с кредиторами.

Как происходит продажа доли? Обычно — через публичные торги. Классическое преимущественное право покупки по ст. 250 ГК РФ здесь не действует, ведь доля продаётся не напрямую, а на торгах. Однако суд может утвердить условия, которые позволят семье первой выкупить долю, или хотя бы быть уведомлённой заранее. Верховный суд неоднократно подчёркивал: интересы семьи, особенно несовершеннолетних, должны быть учтены, и продажа не должна превращаться в наказание для близких должника.

Можно ли сохранить свою долю вообще? Иногда — да. Например, если на участке уже стоит дом, в котором семья реально живёт, и это единственное жильё. Тогда иммунитет по ст. 446 ГПК РФ «накрывает» не только дом, но и землю под ним, а значит, она исключается из конкурсной массы. Важно доказать, что дом пригоден для постоянного проживания — даже если он формально не зарегистрирован как жилой: суды иногда признают иммунитет и за такими строениями, если это фактически единственное жильё.

Второй вариант — когда продажа доли экономически бессмысленна. Если доля микроскопическая и её реализация ничего не даст кредиторам, можно сослаться на п. 2 ст. 213.25 Закона о банкротстве: суд имеет право исключить имущество из конкурсной массы, если оно не влияет на расчёты. Это случается редко, но встречается, особенно при низкой ликвидности земли.

Третий путь — оспаривание условий продажи, если они явно несправедливы. Если управляющий пытается «втянуть» на торги весь участок или предлагает неадекватную стартовую цену, можно обжаловать это в суде, ссылаясь на Пленум ВС № 48 и общий принцип разумности: цель банкротства — соразмерное удовлетворение требований кредиторов, а не разрушение семьи должника.

Есть и политический момент. В Госдуме сейчас рассматривается законопроект, который может прямо запретить взыскивать у многодетных семей участки, предоставленные как мера поддержки, и даже единственный автомобиль. Но пока это только инициатива, а не действующее право, поэтому опираться нужно на то, что есть.

Что же делать прямо сейчас? Самое разумное — собрать документы: договор соцнайма или выписку из ЕГРН на квартиру, документы на участок, где видно, на каком основании он выдан, кто собственники и в каких долях. Если идёт процедура банкротства, важно контролировать положение о продаже: там должно быть прямо записано, что реализуется только доля должника, без затрагивания прав супруги и детей. И добивайтесь корректной оценки доли: её стоимость обычно сильно ниже пропорциональной, ведь доля в семье — товар малоликвидный. Это снизит стартовую цену и даст шанс семье выкупить её на торгах.

Кстати, участвовать в торгах могут и члены семьи — формально преимущественного права у них нет, но никто не мешает им просто купить долю на общих основаниях. А если на участке уже есть дом, в котором семья живёт, — тем более стоит собрать доказательства, что это единственное жильё: фото, коммунальные счета, регистрация, свидетельские показания. Это может стать основанием для исключения участка из конкурсной массы целиком.

И главное — не пытайтесь «переоформить» долю во время процедуры банкротства. Такие сделки автоматически признаются ничтожными (п. 5 ст. 213.25). Суд это заметит, и последствия будут неприятные. Также не стоит создавать фиктивное «единственное жильё» прямо перед банкротством — практика показывает, что суды видят такие схемы насквозь.

В итоге всё сводится к простому правилу: муниципальная квартира по соцнайму — в конкурсную массу не попадает, приватизированная единственная — защищена иммунитетом, а «льготный» участок — только частично. В конкурсную массу войдёт лишь ваша доля, а доли супруги и детей останутся за ними. Продажа всего участка незаконна. Сохранить долю можно, если участок стал землёй под единственным жильём или если её реализация не имеет экономического смысла. В остальных случаях — готовьтесь грамотно защитить интересы семьи и, возможно, выкупить долю обратно на торгах.

Так что не всё так мрачно, как кажется: если понимать нормы (ст. 446 ГПК РФ, ст. 213.25 и 213.26 Закона о банкротстве, Постановление Пленума ВС № 48, позиции КС РФ № 15-П и № 28-П) и действовать последовательно, то даже в банкротстве можно защитить свой дом и землю. Главное — вовремя показать суду, что за цифрами в документах стоит реальная семья, а не абстрактный должник.